«Хочу, чтобы все знали, что в нашей стране есть неравнодушные люди и организации, которые не бросают в самой безнадежной ситуации»

Такими словами начинается благодарственное письмо, адресованное коллективу Российского профессионального союза моряков, от Людмилы Матвеевны Галактионовой — матери электромеханика Алексея Сергеевича Галактионова с судна Eternity C. 

7 июля 2025 года в Красном море случилась беда — греческий сухогруз подвергся атаке йеменских хуситов из военизированного шиитского движения «Ансар Аллах», контролирующего столицу Йемена Сану и значительную часть северо-западной территории страны, в результате которой Алексей Галактионов получил минно-взрывную травму ноги. Почти сутки раненный электромеханик провел на терпящем бедствие сухогрузе, пока его и еще 11 человек не эвакуировали на берег те же самые люди, которые несколько мгновений назад атаковали Eternity C. Следующие девять месяцев российский моряк провел в Йемене на подконтрольной хуситам территории: за это время ему сделали четыре операции, он видел, как уезжали домой другие члены экипажа, при этом его репатриация срывалась четыре раза. Лишь с пятой попытки электромеханик вернулся в Россию.

«В этот тяжелейший период опорой для нашей семьи стал Российский профсоюз моряков (РПСМ). На протяжении всего времени ожидания репатриации Алексея сотрудники коллектива РПСМ были с нами в постоянном контакте, помогали в решении возникающих вопросов, оказывали всестороннюю помощь. Но самое главное — вселяли в нас реальную надежду на долгожданное возвращение Алексея на Родину. В том числе благодаря активному участию и поддержке РПСМ 2 апреля 2026 года мой сын был освобожден и репатриирован на Родину», — говорится в благодарственном письме Л. Галактионовой.

Алексей Галактионов рассказал, как жил все эти месяцы в Йемене, мотаясь по госпиталям и хостелам, а его мать Людмила Галактионова — о том, как писала во всевозможные инстанции, пытаясь вернуть сына. 

Ничего не предвещало беды

Алексей на флоте 20 лет. На Eternity C попал в апреле 2025 года — о том, что он в очередном плавании семья всегда узнавала по факту.

— У него такая привычка — пока не приедет на судно, ничего не рассказывает, — говорит Людмила. — В этот раз было также. 

Почти каждый вечер в свободное время он выходил на связь с семьей, а если был на переходе, всегда предупреждал, что не сможет написать. 

— Последний раз мы общались в начале июля, — вспоминает мать моряка. — Алексей сказал, что они пришли в греческий порт — загрузились. Тогда я его стала спрашивать, что за судно, сколько человек в экипаже, куда пойдут с грузом, попросила прислать фотографии — очень стало интересно. Я еще подумала — какое большое судно, как они там справляются. Последнее сообщение от сына я получила 6 июля, он писал, что не знает, куда конкретно уходят, но понятно было, что в сторону опасной зоны — в Красное море. 

Алексей Галактионов говорит, что в целом все было в штатном режиме до того момента, когда накануне атаки пришел приказ от компании — отключить всю связь, чтобы не было видно, что сухогруз идет мимо Йемена. 

— У нас работали только радиостанция и радар, все остальное было выключено, — вспоминает он. — Уже позже я узнал от ребят по экипажу, которые в момент первой атаки были на мостике, что нас вызывали — просили остановиться, называя наш курс, но капитан принял решение не останавливаться. 

«Нас атакуют» 

— Уже был конец рабочего дня, я отдыхал и вдруг услышал оглушительный хлопок, похожий на взрыв, судно завибрировало, — рассказывает он. — По громкой связи объявили, что нас атакуют, и всем нужно явиться в рулевое помещение — там была наша цитадель с запасами воды на случай нападения пиратов. 

Алексей Галактионов вышел из каюты и увидел, что все бегают в панике. Старший механик позвал его в центральный пост управления (ЦПУ) на случай, если потребуется его помощь. 

— Нам сразу позвонил капитан — велел увеличить обороты двигателя, а второй механик сказал запустить еще один генератор, потом оба — стармех и второй механик ушли. Я остался один и за моей спиной раздался еще один взрыв — все полетело, свет погас, кажется, я потерял сознание, а когда очнулся и попытался встать, то не смог — нога висела на коже, торчала кость, — вспоминает Алексей. 

Кошмар продолжается

Следующие сутки на терпящем бедствие сухогрузе моряк боролся за свою жизнь: 

— Начался пожар и задымление, я кое-как перевязал ногу футболкой, стал выползать в темноте из ЦПУ, помню, что уже было трудно дышать, второй механик помог добраться до циатедели, там я забился в дальний угол и увидел стармеха — он уже был мертв. Чувствовалось, что нас продолжают атаковать, а потом я потерял сознание. 

Так Алексей пролежал до утра, иногда приходя в сознание и обливаясь припасенной в цитадели водой. Кровь, к счастью, остановилась и начала запекаться. Как такового пожара не было, огонь довольно быстро потух, но задымление было достаточно сильным:

— Когда я в очередной раз пришел в себя, то увидел третьего помощника — он пришел проверить, если ли кто живой. В итоге он сумел открыть дверь на палубу, а возле нее лежал мертвый моторист — думаю, он задохнулся, а меня на носилках вынесли на корму. 

Там электромеханик пролежал еще некоторое время, пока на судне продолжался кошмар.

— Все бегали по палубе: моряки планировали спустить шлюпку — судно уже уходило под воду, даже переносили в нее личные вещи, кто-то пытался спасти чемоданы, — говорит он. — И в этот момент вооруженная охрана, которую наняли для защиты Eternity C от пиратов, открыла огонь по хуситам, которые на лодках подходили к нашему сухогрузу.

В ответ в надстройку попала ракета, начался пожар. Моряки и охранники прыгнули в воду. Алексей понимал, что прыжок в воду его не спасет — в Красном море полно акул:

— Как мне уже позже рассказали, ребята, что покрепче, доплыли до проходящего мимо контейнеровоза — они списались, кажется, в Сингапуре, еще 11 человек с различными травмами из воды подобрали хуситы. Уже потом я узнал, что второй помощник капитана утонул. 

Без вести пропавшим считается и кадет. Алексей думает, что он погиб еще во время самого первого взрыва. 

На фото — Eternity C

В это самое время в Ростове-на-Дону мать моряка, Людмила Галактионова, почувствовала что-то неладное. В день атаки на судно она написала сыну — спрашивала, куда он пропал, почему не пишет, но Алексей не вышел на связь ни 7 июля, ни 8 июля. 

Людмила Галактионова ухаживала за своей больной мамой, когда в телевизионных новостях показали сюжет о том, что в Красном море атакован сухогруз Eternity C. 

— Не зря говорят, что матери всегда интуитивно чувствуют своих детей, вот и у меня что-то екнуло, — рассказывает она. —  Я сразу сопоставила, что он шел в тот регион, не выходит на связь, и бросилась смотреть ту фотографию судна, которую Алексей прислал перед отправлением из греческого порта. Увеличила фотографию, а на ней название — Eternity C. Я не помню себя от ужаса — сердце ушло в пятки. Позвонила второму сыну и сказала, что у нас — беда. 

Что примечательно, греческий судовладелец не вышел на связь с семьей, чтобы объяснить, что произошло и где находятся члены экипажа. Поэтому родственники начали самостоятельные поиски. 

— Мы пытались выяснить, что случилось, где он, — вспоминает Людмила. — Сын Алексея владеет английским — он звонил в различные организации заграницей. Потом у нас появился список Посольств РФ в странах Красного моря — мы же тогда не знали, что он в Йемене, поэтому писали на все электронные адреса, которые у нас были, и еще в наше Министерство иностранных дел. 

Людмила рассказывает, что была в таком шоковом состоянии, что даже не сообразила, что умудрилась сделать запрос и в Литовский профсоюз моряков, но именно оттуда ей ответили, что нужно обратиться в Российский профсоюз моряков, что впоследствии сыграло большую роль в оказании помощи Алексею. РПСМ со своей стороны делал запросы и писал обращения в органы власти.

— За эти несколько дней была разная информация — сначала СМИ писали, что российский моряк погиб, — говорит она. — Потом — что жив, но ему оторвало ногу, — вы не представляете, как мы этому обрадовались: лишь бы жив, все остальное неважно.

Нашелся! 

Алексей Галактионов действительно был жив. После того, как хуситы достали из воды 11 человек с сухогруза, они вернулись за российским моряком, чтобы снять его с тонущего сухогруза. Они, используя веревки, спустили раненного моряка на носилках в лодку, отвезли на берег, где уже дежурила скорая помощь. Сухогруз Eternity C впоследствии затонул. 

Так россиянин оказался в госпитале йеменского города Ходейдо, где провел три недели. К слову, лечащий врач Алексея оказался русскоговорящим, в свое время он окончил медицинский вуз в Санкт-Петербурге.

— Стоял вопрос об ампутации или спасении ноги, — рассказывает Алексей. — В госпитале мне сделали компьютерную томографию сосудов, увидели, что некроз еще не начался, и решили спасать ногу.

Это была первая из четырех операций, проведенных моряку, в Йемене. В ходе нее врачи собрали ногу, установив металлоконструкцию. Однако не хватило мягких тканей, чтобы закрыть рану.

— После операции на второй или третий день пришел один из хуситов и привел с собой телевизионщиков с камерами с местного канала. Со мной и другими моряками записали интервью, — говорит Алексей.

Именно эту запись увидела Людмила Галактионова. Она вспоминает, что ей позвонила школьная подруга из Таганрога и сказала, что Алексея показывают по телевизору. 

— Я побежала смотреть: да, это был он — живой, — вспоминает она. — С невесткой обнялись, расплакались — нашелся! 

Вскоре Алексей и сам позвонил домой — телефон выдали ненадолго. Так потянулись долгие месяцы ожидания возвращения домой. 

За это время моряка перевезли в столицу Йемена — Сану, где в военном госпитале провели вторую операцию по пересадке кожи, чтобы закрыть ранение. Там Алексей пролежал около месяца, а оттуда его перевели в хостел, где он встретился с остальными спасенными членами экипажа Eternity C — филиппинцами и индусом. 

В хостеле электромеханик долечивался самостоятельно — ставил капельницы каждый день и делал перевязи. Повстанцы привозили ему все необходимое. 

— С человеческой точки зрения ко мне относились гуманно, — говорит Алексей. — Медицина у них, может, и не самая передовая, но все, что требовалось для лечения, хуситы делали — проводились врачебные консультации, все лекарства были в наличии. Спустя какое-то время мне выдали и одежду — я ведь был в одних шортах, когда меня эвакуировали, а все мои вещи утонули, включая документы. 

Позже моряку провели еще две операции: одну по снятию металлоконструкции — после нее выяснилось, что малая берцовая кость и лодыжка не срослись, и другую —  по удалению гноя. После четвертой по счету операции в Йемене Алексею предложили еще одну, чтобы скрепить ногу, но он отказался. 

Ожидание и реальность 

— Речь о пятой операции зашла в тот момент, когда уже активно стали обсуждать наше освобождение — было много обнадеживающей информации, поэтому я отказался, подумал, что вернусь домой и там все сделаю, — рассказывает Алексей. 

Действительно, спустя примерно три месяца морякам стали все чаще обещать, что скоро им разрешат уехать. Так прошел сентябрь, октябрь и ноябрь. И вдруг 3 декабря 2025 года повстанцы пришли за всеми, кроме Алексея: 11 человек быстро собрались и ушли — их благополучно репатриировали. А российский моряк остался в комнате хостела в полном одиночестве и неведении. 

— Не передать словами, как я расстроился, — говорит Алексей. — Я не понимал ни своего статуса, ни чего хотят хуситы и от кого — судовладельца или российского правительства: для меня до сих пор загадка — получили ли они то, что хотели. 

Видя, что Алексей совсем расклеился, хуситы предоставили ему в постоянное пользование мобильный телефон с предоплаченным интернетом. Это немного помогло, потому что теперь он мог быть на связи с семьей не по 20 минут два раза в неделю, а постоянно. 

Вопрос о возвращении моряка в России держали на контроле: после прохождения необходимого курса лечения началась проработка практических вопросов организации эвакуации. С тех пор, как репатриировали других членов экипажа сухогруза, отправку Алексея домой планировали четыре раза, но каждый раз все срывалось.

— Мы с самого начала писали обращения во все инстанции, иногда — по два-три раза, — говорит Людмила Галактионова. — Тексты составляли всей семьей, некоторые переводили на английский язык. 

Мать моряка обращалась к Уполномоченному по правам человека в Ростовской области А.Харьковскому, на тот момент Уполномоченному по правам человека в РФ Т. Москальковой, в Посольства РФ в Йемене и Омане, различные подразделения МИД РФ, в том числе к министру иностранных дел С. Лаврову и директору департамента информации и печати МИД РФ М. Захаровой, и МЧС России. 

— В Управлении МЧС России по Ростовской области мне дали дельный совет — обратиться к местному депутату Ростовской-на-Дону городской Думы Евгению Соболеву, которому я очень благодарна, — говорит она. — Я пришла на прием, рассказала про сына, а Евгений Александрович попросил оставить папку со всеми накопившимися документами — попробует помочь. Через некоторое время он перезвонил и сказал, что нужно ехать в Москву в Приемную Президента РФ. Для меня были куплены билеты туда-обратно, и я при содействии адвоката Тамары Калтаковой, которая меня курировала по просьбе Евгения Соболева, оставила обращение к Президенту РФ через Приемную. Это было в феврале. 

Обращение Л. Галактионовой перенаправили в МИД РФ. А потом позвонили из Посольства РФ в Омане, сказали, что есть возможность эвакуировать Алексея. Но надежды оказались напрасны. Как стало известно позже, что-то не получилось. 

— Мы понимали, что власть в Сане удерживают повстанцы-хуситы — непризнанное правительство, поэтому, как мы думаем, российские власти не могли с ними вести нормальные переговоры, только — с официальными властями, которые к группировке, удерживающей Алексея, не имели никакого отношения. На наш взгляд, именно из-за этого он так долго оставался в Сане, — предполагает Л. Галактионова. 

Вторая попытка отправить Алексея спецбортом ООН в конце марта, несмотря на достигнутые договоренности, тоже не увенчалась успехом, но на этот раз по независящим от людей причинам — рейс единственного самолета был отменен из-за неисправности техники. 

Точно также сорвались две другие эвакуации, которые организовало Посольство РФ в Йемене. 

— Когда нам в очередной раз сказали, что репатриация запланирована на 2 апреля, мы уже не верили, даже боялись об этом говорить — вдруг опять не получиться, — признается Людмила.  

Возвращение 

В итоге Посольство РФ в Йемене договорилось с представителями ООН о том, чтобы Алексея вывезли. Так, спустя девять месяцев, проведенных вдали от дома, моряк вылетел спецрейсом ООН в Амман, где его встретили представители Посольства РФ в Иордании. Оттуда Алексей Галактионов долетел до Москвы. 

По просьбе матери в столице его встретили представители Российского профсоюза моряков, которые заранее согласовали со страховой компанией приезд скорой помощи к аэропорту — моряка сразу отвезли в 3-й Центральный военный клинический госпиталь им. А.А. Вишневского, где осмотрели и предложили поставить аппарат Илизарова, чтобы зафиксировать сустав. Предполагалось, что с ним ему нужно будет ходить полгода-год. Но Алексей отказался. 

— Я был растерян, толком не понимал, что происходит: меня только отпустили и я — опять в больнице, морально было очень тяжело принять правильное решение, я ведь был уверен, что, прилетев в Москву, сразу поеду домой, — признается А. Галактионов. 

Людмила Галактионова объяснила, что была очень рада, узнав, что его положат в московский госпиталь, но не успела предупредить сына о том, что в Москве его повезут в клинику, так как связи с Алексеем уже не было — йеменская SIM-карта перестала работать. 

— Представляю его состояние — только вышел с самолета, а его под белы рученьки снова в госпиталь, — смеется она. — Наверное, если бы у меня получилось с ним связаться, я бы его уговорила, и он морально принял эту возможность, пока добирался до столицы. 

Но Алексей Галактионов решил вернуться домой. Российский профсоюз моряков выделил средства на приобретение для него билета на поезд, покупку продуктов в дорогу, а также договорился, чтобы на железнодорожном вокзале в Ростове-на-Дону семье предоставили услугу помощи и сопровождения маломобильных граждан.

— Когда мне сообщили, что Алексей летит в Москву, я не знала, что делать — сама бы я не успела приехать, ведь до его прилета оставались сутки, а у него ни теплых вещей для апрельской погоды, ни денег, ни средств связи, — вспоминает Людмила Галактионова. — Тогда я обратилась в РПСМ — меня успокоили, пообещав его встретить и обо всем позаботиться: профсоюз выполнил все взятые на себя обязательства.

Благодарность коллективу РПСМ

В своем благодарственном письме в адрес РПСМ Л. Галактионова написала: 

«Огромное спасибо и мой низкий поклон хочу выразить всему коллективу РПСМ и лично председателю Российского профессионального союза моряков Юрию Юрьевичу Сухорукову за готовность делом помогать морякам и их семьям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, и не оставлять их в беде. Особую признательность выражаю тем сотрудникам РПСМ, которые непосредственно находились с нами в личном контакте и постоянно были на связи. Хочется отметить первого заместителя председателя РПСМ Игоря Васильевича Ковальчука, который руководил процессом оказания всесторонней помощи моему сыну Алексею, за человечность, чуткость, преданность своему долгу, проявление высокой гражданской ответственности и подлинного милосердия. Также активное участие в организации помощи и в освобождении Алексея принимал заместитель председателя РПСМ Вадим Геннадьевич Иванов, который активно вел и продолжает вести переписку с судовладельцем компании, обеспечивает юридическую помощь в составлении и оформлении необходимой документации. Еще хочу поблагодарить управляющего делами РПСМ Игоря Николаевича Александрова, заведующую организационным отделом РПСМ Викторию Александровну Криворучко, а также и других сотрудников, которые на разных этапах принимали активное личное участие в судьбе моего сына. Я безмерно благодарна Российскому профессиональному союзу моряков за отзывчивость, чуткость и верность своему делу. Ваша работа — это не только профессиональный долг, но и проявление высокой гражданской ответственности и подлинного милосердия. Вы не просто выполняете свою работу — вы спасаете жизни и возвращаете сыновей матерям».

Жизнь продолжается

Сегодня Алексей Галактионов дома, но борьба за его здоровье продолжается. Последствия тяжелой травмы и длительного пребывания на чужбине дают о себе знать. 

— Мы делаем все возможное, чтобы обеспечить его полноценное лечение и сохранить двигательные функции ноги. Верим, что мы справимся и с этим испытанием! — добавляет Людмила Галактионова. 

«Морской профсоюзный вестник» – 3/2026

Фото: Алексей Галактионов в Сане перед посадкой в самолет